Персональный сайт
                    С.В. Кульневича
 


История школы и педагогической мысли

:::   


ВОПРОСЫ ВОСПИТАНИЯ В ПАМЯТНИКАХ ДРЕВНЕРУССКОЙ УЧИТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Эта же мысль проводится в «Наставлении князьям, которые дают власть и право суда неблагочестивым и коварным мужам». Безымянный автор XVI в. формулирует главный принцип, который должен лежать в основе государственного управления: «Властитель мира сего — правда». Но на самом деле он видит, что вместо царства справедливости «грабители и мздоимцы, вознесшиеся в гордыне и тщеславии, раздают приказания, правый человек осужден ими бывает, а когда обращается он к князю, то князь не слушает его. Как судить душу князя?» — задает риторический вопрос писатель. Он напоминает, что «один волк все стадо испортит, один вор на все стороны смердит, а у царя неправедного и слуги закону не следуют».

Таким образом, в памятниках учительной литературы Древней Руси мы видим более глубокое понимание гражданского идеала, чем то, которое сложилось в повествовательной литературе: не только воин, но прежде всего нравственный, просвещенный человек, судящий по законам справедливости, достоин высокого положения правителя. А утверждение и художественное воплощение этого идеала в коротких, но ярких, страстных словах, вероятно, действительно заставляли народ задумываться.

Отвращение человека от порока, воспитание добрых привычек. К концу XV в. писатель и просветитель Нил Сорский, опираясь на собственные наблюдения и предшествующий опыт византийской и южнославянской литератур, обращается к психологии страстей человека. Восемь «помыслов», считает Нил Сорский, лежат в их основе: чревообъедение, блуд (любовная страсть), сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Обязанность человека, по мысли писателя, состоит в том, чтобы всякие «нечестивые помыслы» на «благая прелагати», т. е. давать им нужное направление, обращать к добру. Образ нравственного человека в учительной литературе дается чаще всего методом «от противного», показом дурных наклонностей и отрицательных последствий пороков.

«Больше других три страсти губительны для человека: сребролюбие, сластолюбие и тщеславие, но никакая из них не опасна так, как пьянство», — обобщается в литературе. Слова «Како подобает воздержатися от пьянства», «О подвиге душевном и о пьянстве», «О объедении и о пьянстве», «О пьянстве» входят во все четьи сборники Древней Руси. Пьянство в «Поучении мудреца, епископа Белгородского» объявляется источником всех других зол: зависти, лжи, чревоугодия, жадности, бесстыдства, сквернословия, лени, ссор и брани. «Нет человека несчастнее пьяницы», — восклицает автор, но не к жалости, а к строгому осуждению призывает он, ибо «пьяница и лнхоимец, ростовщик, грабитель и убийца — родные братья». Частые напоминания о расплате — смерти «от несчастного объядения и облишепития» и адских мучениях имели целью отвратить человека от пьянства и, вероятно, были неплохим средством воспитания. Писатель XVII в. Антоний Подольский создал «Слово о многопогибельности и соблазнительном пьянстве». «Если так губительно вино, то будем избегать его, чтобы не дать ему воли над собой, чтобы не до конца погибнуть от него!» Человек должен владеть собой, подчинять желания плоти воле, уму, заботиться о предохранении души своей от порока пьянства, укрепляя «затворы сердца» — мужество, мудрость, правдолюбие и целомудрие.

Предыдущая | Следующая

 



© С.В.Кульневич

Hosted by uCoz