Персональный сайт
                    С.В. Кульневича
 

E- mail:
Kul-sergejwri@yandex.ru
Гостевая книга


РИНГ

: : :

 

7. ПАМЯТИ ИМПЕРАТРИКС
            (Сказка о Рассвете и Закате)

 

: : :

                 


Океан моей жалости омывает не только могилу бывшего друга. С Володи Лещинского начался отсчет и других неизбежных потерь. Все, с кем я расстался позднее – коллеги, учителя, друзья, ученики, – слава Богу, живы. Они идут тем же путем, что и Володя – «легким» и не напрягающим путем уступок и непременного их спутника – соглашательства. Дорога эта, по их мнению, путем предательства не является. Хотя бы потому, что ведет она хоть к мизерной, но – власти. Она – цель и орудие, стихия животной стороны жизни. Средства достижения, и, главное – средства удержания всегда оправдываются самой целью. Сторона-то животная, природная, кто сильнее – тот и прав, да смыслы в ней – человечьи. Правда, со второй природой человеческого в человеке – с духовной стороной, никак не стыкуемые. А уж как старались состыковать! И на какие бы вершины не забрасывало соединяющих несоединимое, какие бы рассветы своей карьеры они не праздновали, на смену восходу всегда приходил Закат. Quod licet Jovi, non licet bovi.

Цена билета во власть – не велика, всего-то – Один Компромисс. На несметном количестве таких компромиссов, стимулируемых нищенской зарплатой, барскими милостями-подачками в виде выгодных аспирантов, почасовки на дорогих курсах, крайне низкой грамотностью, и выстраивается научное основание современной российской педагогики. Наивно пугать ученый народец, храмы навещающий и веру демонстрирующий, что за все платить придется не только по ту, но и по эту сторону жизни. Вера у него – до первой отмашки сверху, а потому стращать его таким очевидным фактом, что нет, и не может быть компромисса между Богом и Сатаной – пустая затея. Да и не судья я им, сам не безгрешен, и не истина в последней инстанции.

Но каждый раз, сталкиваясь со все обновляющимися проявлениями этого феномена, испытываю неподдельный восторг. Восторг, переходящий в экстаз истинного упоения от наблюдений за полетом интеллектуальной мысли. Не перестаю диву даваться: почему у совсем не глупых, и даже талантливых людей термоядерный потенциал недюжинной энергии и силы истрачивается на очевидно тупиковые согласования принципиально нового с принципиально умершим?

Впрочем, начнем с Заката.

Последнее изумление настигло меня 23 июня 2005 г. Пожалуй, эту дату следует увековечить имперской, как и положено в анналах, римской цифирью. Она знаменует мой последний день работы в диссертационном совете по педагогике при Южномегаполисном госпедуниверситете. Однако значимость даты – не в факте добровольного выхода из этого, некогда питомника вольной педагогической мысли, а в разительной метаморфозе, которую претерпела личность одного из руководителей этого величественного ныне колумбария мысли как таковой. Конечно же, речь – о ней, об Императрикс, которую последних пару лет называть иначе язык не поворачивался.

Вы ее узнали? Вряд ли, да это и неважно: ее имя стало известно за пределами Южного Мегаполиса не так давно, после выхода в свет достаточно нашумевшего учебника. И была она тогда еще совсем не Императрикс, а вполне душевной и милой женщиной. И докторскую мою поддержала безо всякой корысти, и в диссертационный совет я вошел по ее представлению, и на кафедру приютила беглеца из земель Воронежских. И не была она «типичным представителем» несметных полчищ заведующих и хоть малую, но власть имущих. И все-таки – Императрикс. Хотя и далеко не в самом жутком варианте.

Императрикс – пожалуй, самое точное определение русской женщины во власти. Императорами почетно титуловали в республиканском Риме особо отличившихся полководцев. Последним императором-полководцем был и Гай Юлий Цезарь, утвердивший Рим как империю, но так и не ставший императором-государем. Это уже после убийства Цезаря, при Августе (он же – Октавиан), императорами стали величать августейших (Возвеличенных Богами) глав государства. И Римская Республика, и породивший Августа Сенат далее оказались не при делах. Как полководцы-императоры, так и государи, естественно, были мужчинами. Из непременной женской половины нам ближе и понятнее императрица, жена при императоре, но это уже совсем другое.

Императрикс – так пиит Василий Тредиаковский возвеличивал сначала Анну Иоановну, а затем и Елизавету Петровну. Но Елизавета на этот титул явно не дотягивала: слишком жалостлива была, смертную казнь отменила, хотя мужиков любила еще круче. Последовавшую за ней мужеубийцу Екатерину II, цивилизованную и окультуренную не в пример предшественницам, Тредиаковский уже не застал. Но именно она вошла в историю как идеал женщины во власти, подавшей вечный пример российским бабам на предмет того, кто в доме хозяин, когда власть в руках. А равно и того, как следует совмещать несовместимое: демонстрировать стремление к духовному, оставаясь скотинкой-животинкой. Вот и некая низвергнутая прима-балерина отождествляет свой идеал с одной из Думских властных дам, всерьез называя ее не иначе, как Екатерина Великая.

И все-таки, титул сей гораздо точнее выражает суть правления Анны Иоановны. Семиотика имен, которой она окружила (не могла не окружить?) свой престол, как-то совсем по-русски означила смысловое поле родной и страшной блажи, порожденной все той же беспредельной женской властью: фрейлина Перекусихина, приживалка, коей единственной было дозволено обкусывать ногти на ногах Анны Иоановны; молодожен Квасник, некогда – светлейший князь Голицын, за какие-то провинности низведенный в статус квасочерпия, обрученный с уродкой и оставленный на первую брачную ночь в Ледяном доме, на ледовом ложе…

Современные российские императриксы, дамы на любом властном уровне, несомненно, ориентированы на синтез животного самодурства Анны Иоановны с цивилизованной жестокостью Екатерины II. И в нашей Императрикс все перемешалось, заквасилось на родной дремучей мечте о Власти-любой-ценой с Великорусской же тягой к высокому.

Мечты прельщают, увлекают безвозвратно, и свернуть с этой дороги, так же, как и дойти до вожделенной вершины, удается единицам. Наша Императрикс власти достигла, не столь высокой, но вполне ощутимой. Однако радость особую испытала только по ведомствам Упоения от Власти и Благ Земных. Ведомства Семьи, Любви, Дружбы быстро изменили начальную ценность: семья – коллектив кафедры, любовь – функция подчиненного по отношению к начальнику, дружба – только с «нужными». За это пришлось платить, и не только деньгами. Настоящая семья настойчиво компенсировала свою отстраненность и заброшенность: сбежавший муж, спившийся и больной сын. Бесчисленные невестки давно живут, выглядывая из-за свекровиного кошелька, периодически сбрасывая на венценосную бабку все более наглеющих внуков. И все требуют: дай, дай еще, ты можешь, ты сильная, а мы – слабые. Пришлось всех обеспечить квартирами. И некогда талантливого сына. И его дочь, бабкину любимицу, и уже кандидата педагогических наук. Так ведь всех еще кормить надо и прикармливать. Вместе с прекращением потоков дензнаков иссякает и тоненький ручеек любви и признательности. Все по уму. Одна система питает другую.

До появления учебника бродили некие слухи о сверх демократичной завкафедрой из южной провинции, о новаторском либерализме которой весьма косвенное подтверждение отыскивалось в редких статьях, коллективных монографиях и тонких брошюрах. Учебник написал я, она дала 40 страниц текста, которые мне было разрешено разместить среди 500 страниц моих материалов. Что и было сделано, а в качестве дополнительной признательности за оказанную поддержку я поставил ее имя на обложку под №1. Впрочем, обратный порядок и не предполагался. Так же, как и оплата типографских расходов, взятая мной и Соней полностью на себя. Зато учебник далее упоминался не иначе, как «Учебник Императрикс».

Далее вырастали перспективы заманчивые, лично для меня рисовавшиеся как некий пир интеллектов, упивающихся научным взаимодействием. И потому, перебравшись под академическое крыло Императрикс, я первым делом отказался от перспектив, связанных с какими-либо постами. Отказался и от участия в коалициях, оппозициях и заговорах, ненавязчиво предлагавших широкий спектр сопротивления: от дискредитации Императрикс до ее полного свержения. Однако сила энергетической подпитки, долгое время подкармливавшей пассионарность Императрикс, в соответствии с концепцией этногенеза Л.Н. Гумилева, к этому времени уже вошла в период своего рассеивания. Что несложно проследить и на примере возглавляемой ею и по сей день кафедры. Именно отсюда пошла быть революционная для 70-х идея оптимизации обучения. Идея, прогремев по Югу и Центру, умчалась в Москву, куда вознесся ее автор. Как позднее выяснилось, не в связи с идеей, но благодаря женитьбе на дальней родственнице земляка-Нобелевца. И уже из Москвы, на посту вице-президента АПН СССР он успешно оптимизировал всю остальную страну.

Императрикс, придя на смену, лихо взнуздала модненького в 80 – 90-е конька демократизации, достаточно бодро ввела его под методологические уздцы в образование. А дальше надо было переходить к созданию конницы, переводить методологию на уровень теории и практики, однако неизбежный успех намечавшейся кавалерийской атаки развит не был. Для этого следовало бы создать команду единомышленников, что чревато реальной демократией. Более привлекательным и уж как полезным, оказалось, поддаться бесам Лести, Славословия и Снятия Сливок, имя которым, как известно, Легион. Энергетика боевой конницы ушла в не менее боевое подразделение. Правда, вооруженное совсем иными смыслами и ценностями. Пир интеллекта, увы, обернулся непременными застольями после каждой защиты и предзащиты, а потом уже – и по всем праздникам, коих Южный Мегаполис имеет не в пример любой другой столице. Анализировать эти рассветы и закаты – занятие скучное, ограничусь описанием собственных впечатлений участия.

Праматерь русской культуры и политики, венценосная Византия, еще прочнее уселась у рычагов управления, периодически являя привычное рыло родной и понятной Держиморды из-под все более никчемных пологов демократии и либерализма. Вместе с тем, византийский стиль правления, столь мощно представленный в нашем самом верхнем вузовском эшелоне, при ближайшем рассмотрении предстает весьма глуповатой подковерной возней различных группировок, с неизбежными как бы замысловатыми тайными политическими ходами и непомерно раздуваемым величием Главной Фигуры. Генеральная линия являет собой комплекс спорадических единоличных решений о перестановках и увольнениях, мотивация которых здравым рассудком не осмысляется, однако все решения сопровождаются мощными выбросами агрессивной энергии, разящей всех, попадающихся под горячую руку. В диссовете низвергнутая ныне с Высшего Трона Главная Фигура номинально продолжает исполнять роль Главной. Но все решения зависят только от Императрикс.

На кафедре же «генеральная линия» долгое время аукалась лишь отдельными всплесками гнева ее Хозяйки, то бишь Императрикс. Мотивация впадения в немилость той или иной фигурки, жертвования ею, либо внезапного исчезновения вообще и навсегда, долгое время представлялась мне явлением загадочным. До тех пор, пока все не замкнулось, как и положено в византийском варианте, лично на мне.

На кафедральной шахматной доске мне была отведена роль боевого Коня, разящего противника Императрикс-Королевы стратегическим ударом с тылов, по базисным основаниям. Признаюсь, роль мне эта нравилась уже тем, что, таким образом, как виделось (или мнилось), я исполнял функцию Защитника Великих Открытий Императрикс. Да, я интерпретировал их с позиций своего видения и понимания потенциала этих открытий. Но душой не кривил, совмещая конструкции Императрикс с тем, что могло бы получиться, если бы… Если бы этот потенциал действительно получал развитие и воплощение. Хотя бы – на уровне технологий, обозначаемых в диссертациях аспирантов и докторантов как «практический результат реализации методологических установок, разработанных Императрикс». И с ее же методологией общее имел только в части лексики. Теоретическая близость с моими конструктами, интересная методология, глубоко осмысленные и точные формулировки – все это было. Но было только в начале.

Была, правда, тусклая надежда на кафедральную молодежь. Однако молодость отсчитывается не по годам, а по степеням: если в 60 подходишь к кандидатской – то еще и не старый. Если же в 35 защитил докторскую – уже не молодой. Но для этого надо быть или сильно умным, или сильно шустрым и ушлым. Первых, т.е. сильно умных, на гуманитарных кафедрах вообще единицы, независимо от возраста. А шустрость и ушлость – неизбежные компоненты все того же шестеризма. На первых порах я даже писал серьезные аналитические рецензии на статьи некоторых «молодых», имевших явную склонность к глубокому теоретизированию. Однако никаких корректировок в их дальнейших работах не замечалось, на творческий контакт никто не выходил, к моим исследованиям отношение было никакое. В том числе, и к совместному учебнику. И ведь предупреждал меня один особо успешный «молодой», ныне уже москвич и член-корреспондент: «Пустое все это, зря Вы себе душу рвете. Главное – надо тереться о великих, быть всегда рядом и немножко снизу».

Особенно ярко этот феномен высвечивался в процессе так называемого «повышения квалификации без отрыва от производства», даже в такой унылой форме, как методологический семинар. Двухлетний опыт моего руководства этим уникальным ученым собранием, имевшим на нашей кафедре статус межвузовского (!), состоял в том, что я составлял тематику и распределял докладчиков. Собственно уникальность этого мероприятия, что и приводило меня в недоумение, выглядела следующим образом. Народу собиралось не менее 50 человек. И все внимательно слушали докладчика. И согласно кивали головами, как бы разделяя и поддерживая. И что-то даже записывали. Но активно обсуждали прочитанный доклад только две головы: моя и Императрикс. В том смысле, что – по существу. Остальные тоже говорили как бы по поводу зачастую весьма серьезных проблем, но почему-то все сводилось к тематике, ничего общего с обсуждаемой не имеющей.

Частота заседаний предполагалась ежемесячная. На первый семинар я ставил Императрикс, на второй – себя. Затем шли сообщения весьма интересные, но докладчики либо сказывались больными, либо бесследно исчезали. Тем не менее, мне удавалось организовать еще парочку занятий, что, в общем-то, всех устраивало. Пару лет назад Императрикс к этому развлечению охладела, да и мне надоело отлавливать вечно ускользающих профессоров и докторантов.

Вероятно, охлаждение было связано с тем, что Императрикс отличало особое чутье к переменам в Высших Ветрах. Под моим руководством тематика семинаров акцентировалась на творческих аспектах самоорганизации личности учителя, на синергетических, культурологических и феноменологических подходах к реализации той самой цели образования, что была утверждена Законом еще в 1996 г. В контексте же новых веяний из Центра выяснилось, что личность учителя не должна иметь ничего личного. Учитель должен учить, мать вашу, а не выпендриваться со всякими там ценностными подходами. Примерно так можно концептуализировать котовасию с целями и содержанием всего образования, сотворяемую Министерством вкупе с РАО в течение последних двух лет. Семинар был просто реорганизован в процедуру обсуждения диссертаций, представляемых к защите. А процедура предзащиты, проводимая дважды, а то и четырежды в месяц, благополучно вытеснила собственно заседания кафедры.

И – самое главное, что оказалось «кстати». То, что, наконец-то оправдало сперва молчаливое, а затем принципиально упертое непринятие коллегами моей концепции, теории, технологий и, наконец, программ обучения будущих учителей умению поглубже задумываться и серьезно размышлять по поводу своей педагогической деятельности. Сначала включать сознание и лишь потом подключать к нему мышление.

Представлять себя в изучаемом студентами материале, присутствовать в нем личностно, преобразуя содержание – не надо. Профессору достаточно запомнить некий набор как бы педагогических знаний, умений, навыков и «транслировать» это молча скрипящей зубами и перьями аудитории. Или, как показатель высшего педагогического пилотажа, заставлять студентов вымучивать «ситуативные диалоги» с правильными ответами на правильные вопросы.

И все благополучно вернулось на круги своя.

При этом, «не кстати» оказалось то, что и составляло «лицо» кафедры, пятнадцать лет было смыслом и особенностью ее научной деятельности: личностно ориентированная педагогика с культурными ценностями и смыслами. С культурными ценностями и смыслами, т.е. предполагающими приоритет культуры творческой личности, а не масс-культуры коллективизированного быдла. Личность и не может быть частью коллектива – если она – культурная, т.е. способная к построению культуры своего индивидуального бытия. Потому она и личность, что – субъект своей, а не чьей-то, личной жизни. И коллективу любая культурная личность – нож в спину. Для моих бывших коллег это – не беда. Они без колебаний «адаптируют» ключевые понятия того, что представлялось как личностно ориентированное образование, – личностные структуры сознания, совесть, духовность, личностный компонент ключевых компетенций учителя и т.д. к ретушированным модернизаторами коммунистическим программам воспитания.

Соответственно, педагог, готовящий учителей, совсем не обязательно должен быть глубоким ученым, незаурядным учителем, порядочным человеком, оригинальной личностью. И это – правильно, учитель-то кого учить будет? Кого он готовить в школе должен? Людей, смысл во всем происходящем найти пытающихся? Но это же наш смысл, Людей Высшего Общества. Жизнерадостных идиотов он готовить будет. Вместе с тем, это непринятие меня не помешало моим бывшим коллегам принять в свои «авторские» программы огромные куски моих же программных материалов – конечно же, без ссылок. В том числе – и лично Императрикс.

Так они и торчат, именно – кусками, ничего общего с их «новыми» контекстами не имеющими, зато – как красиво. Что с этим дальше делать – непонятно, т.к. в логику подготовки жизнерадостных идиотов для бессмысленного кружения по жизни эти куски никак не вписываются.
Нv, скажем, зачем такому учителю знать, как педагогические идеи работают на идеологию? Или почему животные инстинкты человека востребуются образованием быстрее и эффективнее, чем духовные задатки? Как знания об этом должны сочетаться с тестовым заданием, по результатам выполнения которого будет оцениваться представление студентов «о педагогической деятельности в зеркале человеческих смыслов», где из предлагаемого списка следует указать, «какая деятельность является ведущим условием развития личности учителя: а) игровая; б) профориентационная; в) самообразовательная; г) организационно-педагогическая; д) административно-управленческая; е) методическая »1(?!). Здесь Императрикс превзошла самое себя: из 11 программных тем 7 были взяты полностью (!) из моей программы + 80% содержания моего глоссария. Конечно же, без единой ссылки на автора.

Боялась ли она всех этих новых веяний? Отнюдь. Не удостоил бы ее высшего, латынью отчеканенного титула, когда бы не было в ней сожженное ради власти, мудрейшее, Божественное начало. Да, да, это – она, альфа и, увы, омега порожденной ею же личностно ориентированной педагогики культурологического толка. Главный поисковик человеческих смыслов образования Всея Южного Федерального Округа. Действительный член РАО, законодательница методологических нормативов и регулятивов образовательных пространств. Бывший мой ангел-покровитель, мать родная заступница. Начало и кончало моей официальной научной карьеры. Киска-мурлыска, из-под прижмуренных век внимательно следившая за шалостями интересненького мышонка, дозволявшая ему так много. Но, видно, достал. И настало время выпустить коготки, придавить клычками, чтобы кишки повылазили. И выпустила, и придавила, родоначальница уникального стиля педагогического правления, некой помеси ранней византийской автократии с позднероссийским псевдо либерализмом.

Видно, сработало, замкнуло то, чем земля русская так богата: одинокими барыньками-начальницами, бабушками-основоположницами, отплясывающими на еще подергивающихся тушках своих предполагаемых ниспровергателей. И подпрыгивает радостно, размазывает с наслаждением бывшего фаворита вся непременная камарилья приживалок, холуев, поседевших на вечных побегушках, непременных шептунов-стукачей, записных тостовиков-банкетистов и сладкогласных дифирамбистов-куплетистов. Не слиться с ними, не поддаться опьяняющему соблазну невозможно и человеку незаурядному. Редкий нормальный доцент, не говоря уже о профессоре, смог удержаться под сенью царственной длани, явив тень сомнений в великих открытиях самой Императрикс.

Не удержался и я. Правда, по собственной воле уйдя с кафедры, а затем – и из состава диссовета. О чем и сообщил его Председателю сразу же после знаменательной защиты 23 июня 2005 г.: не вижу смысла в своей дальнейшей работе и т.д. Однако история на этом не заканчивается. Она нашла свое продолжение уже в сентябре. Не смотря на извещение о моем уходе, за месяц до очередной сессии, стали названивать соискатели. Дескать, вручить желаем авторефераты. Что в переводе на русский язык означает: Вы в составе совета, никто Вас из него не вывел. Объяснил, что если я в списке, то это не значит, что буду продолжать работать. После этого уже позвонила лично Императрикс, поинтересовалась, как ни в чем ни бывало – чего, дескать, бузишь, зачем из совета-то уходить? Пришлось и ей объяснить, что из совета ухожу из-за нее. Ей такое объяснение показалось невероятным, в связи с чем, было потребовано заявление и объяснительная записка. Я и написал:
 

  Председателю
диссертационного совета
Д. 000.000.00
академику XXX
члена совета
профессора Кульневича С.В.

ЗАЯВЛЕНИЕ
 

Прошу вывести меня из состава совета в связи с тем, что стратегия и тактика защиты диссертаций проводимая в нем Вашим заместителем, академиком Императрикс несовместимы с моими представлениями об этике ученого.

Доктор педагогических наук,
профессор                                                                                                            С.В. Кульневич

27 сентября 2005 г.
 

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА
 

Я добровольно выхожу из состава диссертационного совета Д. 000.000.00 в связи с тем, что не считаю возможным участвовать в уничтожении актуального научного направления – личностно ориентированной педагогики культурологического типа. Зам. председателя совета, академик Императрикс была основоположником этого направления, неоднократно ее соавтором и единомышленником выступал и я. В том числе – и в центральной печати, и как соавтор известного учебника, и на международных конференциях и т.д. Однако изменения политической конъюнктуры и меркантильные интересы оказались выше декларированных Х.Х. Императрикс научных целей и ценностей.

По этой причине, защиты соискателей из числа руководителей различного уровня, соискателей, проплативших свои диссертации, соискателей, снискавших личное расположение Х.Х. Императрикс и т.п. превратились в помпезное шоу с единогласным восхвалением их авторов. Любые высказывания сомнений со стороны членов совета о теоретической ценности, новизне, актуальности и состоятельности защищаемых псевдонаучных положений встречались оскорбительной критикой в адрес посмевших усомниться.

В частности, на защите докторской диссертации 23 июня 2005 г. в ответ на мои замечания, высказанные в форме сомнений, Х.Х. Императрикс было указано на то, что мне «должно быть стыдно за некомпетентность по поводу значения теоретических позиций личностно ориентированного образования, которые должны следовать за практикой». Вместе с тем, наша последняя совместная статья в «Педагогике» (2004. №10), утверждает совершенно противоположное: приоритетную роль педагогических исследований по отношению к практике. То же самое говорится и в ряде других наших совместных публикаций, начиная с учебника «Педагогика: личность в педагогических теориях и системах» (1999 г.)

Очевидная нестыковка защищаемых в диссертационном совете «исследований» с разработками самой Х.Х. Императрикс во внимание не принималась, либо корректировалась ее же пояснениями о бесспорной ценности той или иной диссертации. Под откровенным давлением формировалось «единодушное» признание членами совета «великих заслуг» определенного контингента соискателей, что, с моей личной точки зрения, дискредитирует педагогическую науку и является грубейшим нарушением положения ВАК РФ «О защите диссертаций».

Аналогичная ситуация складывалась и в процессе предварительного обсуждения диссертаций на межкафедральном методологическом семинаре, где все научные дискуссии, диалоги и реплики по поводу зачитываемых докладов докторов и кандидатов наук были заменены на исключительно однозначное восхваление рекомендуемых Х.Х. Императрикс диссертаций, большая часть которых не дотягивала и до уровня студенческих курсовых работ. Эта ситуация стала одной из ведущих причин моего увольнения с кафедры педагогики, возглавляемой Х.Х. Императрикс, на базе которой и проводились данные семинары.

Также я не считаю возможным далее наблюдать, как оценка научной деятельности подменяется оценкой деятельности организационной, о чем, в частности, свидетельствует присуждение звания члена-корреспондента РАО «исследователям» и «научным руководителям», вплоть до последнего времени посылавшим ко мне своих соискателей на консультации и редактирование их диссертаций. Результаты моих исследований, в том числе, опубликованные и в соавторстве с Х.Х. Императрикс, никоим образом не отмечались и не поощрялись. Более того, в последний год моей работы на кафедре педагогики, я был лишен возможности руководить аспирантами и докторантами.

В связи с приведенными обстоятельствами я более не вижу смысла в своей деятельности в качестве члена диссертационного совета Д. 000.000.00. Мне искренне жаль, что последний «оплот» реально научной мысли в Южном Федеральном Округе, да и, пожалуй, во всей России, разменял свой серьезный научный потенциал на амбиции и карьерные устремления.

Доктор педагогических наук,
профессор                                                                                                            С.В. Кульневич

27 сентября 2005 г.

Но и на этом эпопея Заката не завершилась. Не успел я вернуться от душевнейшего и милейшего Петра Петровича, ученого секретаря совета, растерянно принявшего процитированные документы, как вновь звонит Императрикс. И вот что удивительно: из всех причин моего выхода ее более всего возмутило то, что она поняла как обвинение в коррупции! Да как же Вам не стыдно, кричит она в трубку, обвинять меня во взяточничестве! Я просто хотела помочь этой несчастной девочке! И всегда, в отличие от некоторых, помогала всем совершенно бескорыстно! Позвольте, говорю я, в моей объяснительной об этом позорном явлении ничего не говорится. Да и не я инициатор этих разборок, а Вы меня попросили все объяснить.

Не было в объяснительной и того, что, как мне представлялось, всем присутствовавшим на той защите было очевидным: упоминаний о сущности моих замечаний. А состояла эта суть в том, что практическая часть работы, ценность которой педалировалась всеми защитниками намного активнее теоретической, уже три года как известна по работам совсем другого автора, опубликованным еще тогда в нашем издательстве. Какая там новизна методологии, теоретическая значимость, когда соискатель предлагает информационное взаимодействие между педагогом и ребенком рассматривать не иначе, как прямое воздействие учебной информацией на ментальный опыт? Не говоря уже о полном отсутствии каких-либо новых, за исключением классических, трактовок преемственности, непрерывности, интеллекта, открытости, информации? И это притом, что диссертация – докторская.

Но контекст последнего контакта с Императрикс, ни явно, ни имплицитно научную составляющую не содержал. Да и какая там наука, когда гораздо важнее успеть урвать то, что еще не оторвалось, и бережно опустить в разверстые клювы неблагодарных потомков. Конечно же, «в отличие от некоторых» тарифы ее бескорыстия действительно не выдвигаются и не оговариваются. Они и так известны, как и то, что без предоплаты даже авторы выдающихся работ будут трястись в ожидании унизительных замечаний на предзащите, а если не осознают глубины своей неблагодарности, то и на самой защите? И ведь обиделась, и ведь стыдила меня – всерьез. Или опять – играла, на жалость брала? Или всегда считала, что «личностно ориентированное образование адаптируется, сливается с традиционным образованием, а всем критикам должно быть стыдно, что они этому процессу препятствуют»?

Да, это надо уметь. Нет, с этим надо было родиться и любовно взлелеять умение вытаптывать все человеческое вокруг себя под эгидой гуманизма, любви к ближнему и Вселенской жалости. Согласиться с этим я не могу, участвовать в этом – стыдно, препятствовать этому, сокрушая лбом системную стенку – глупо. Вот я и отчалил. Адаптируйте и адаптируйтесь, но – без меня.

И потому – мне всех жаль:
 

  • • Императрикс, во укрепление трещащего авторитета и бесконечной подкормки потомков ради объявившую 23 июня 2005 г. о том, что личностно ориентированная педагогика, ею же порожденная, слилась, наконец, бесповоротно с педагогикой формирования, ею же заклейменной;
  • • студентов педвузов Всея Руси, так и не дождавшихся от родоначальницы ЛОО пояснений, чем же оно отличается от традиционного, помимо заклинаний о ценностях личности;
  • • аспиранток моих бывших, ныне доцентов и деканов, всегда умеющих объяснить свое отступничество объективными причинами;
  • • юного профессора Ирочку, некогда специально ходившую «на Кульневича», а затем гневно и публично «указавшую» оному на необходимость смириться с фактом кончины ЛОО, лишь прозвучал сигнал;
  • • дрожащих в негодовании профессоров Волгоградских, живот положивших на алтарь протаскивания классических подходов в пресловутое ЛОО;
  • • и двух рыцарей на распутье, из Костромы да Питера, все еще съедаемых совестью, но никак не решающихся, в какую сторону поворачивать;
  • • и двух маленьких профессоров на беспутье, в ожидании очередного кошмара оскорблений и унижений на грядущем совете попивающих горькую и друг дружку утешающих: ничего, ничего, и это пройдет…

Спите спокойно, дорогие мои бывшие друзья и коллеги! Вы адекватны мощному сну Всея Матушки России, так и не дождавшейся от вас своего пробуждения, интеллектуального лидерства, светоча ясного и неугасного. Не переживайте, вы – не самый страшный сон в ее извечной дреме-мороке. Спите спокойно, ваш личный сон более не возмутит полоумный профессор своими бесконечными придирками и критиканством. Спите и вы, девы громогласные и утонченно приблатненные, спецы по духовности, никто более не развенчает вашу педагогическую поддержку лоснящихся и блудливых церковников да грядущих нашистов. Спите и вы, братцы-волгоградцы, возвращайтесь смело в диссовет Южного Мегаполиса, никто более не усомнится в вашей изощренной учености. Спите спокойно, моя рука – на вашем пульсе. А этому совету, и лично Императрикс – светлая память, светлая память!


1 Введение в педагогическую деятельность. Психолого-педагогический практикум: Программа. //Авторы-составители: Х.Х. Императрикс, Х.Х. Прогибальченко. –РГПУ, 2004. С. 37.

: : :

© С.В.Кульневич

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Hosted by uCoz