Персональный сайт
                    С.В. Кульневича
 

E- mail:
Kul-sergejwri@yandex.ru
Гостевая книга


РИНГ

: : :


    ЗАМЕТКИ НА БЕГУ

: : :


                 
 
Состояние ускоряющегося бега свойственно всем, кто пытается не только выживать, но и по-людски обустраивать свою жизнь, работая в образовании. На любом его уровне, за исключением руководящего, все бегут по направлению к подработкам и приработкам, мало чем отличающимся от основной работы. Эта необходимость поглощает жалкие остатки времени, которые следовало бы, по убеждениям руководства, посвящать научной деятельности. Тем не менее, статьи и монографии регулярно публикуются, а написанные в том же режиме диссертации «блестяще» защищаются. Говорить о качестве такой продукции стесняются даже ее авторы. Однако именно она составляет львиную долю ежегодно обновляемого массива макулатуры, именуемого «результаты научно-исследовательской работы». Кому это надо и для чего – вопрос особый. Вполне возможно, что к нему мы еще вернемся. Сейчас хотелось бы поговорить о другом.
Сходя с этой бесконечной дистанции, ожидалось, что и свободного времени, и свободных средств станет намного больше. Иллюзия первой «свободы» развеялась моментально. Количество работы увеличилось, но она предполагала совсем другое качество: бег внешний перешел на внутренние дорожки гонки с самим собой. Оказалось, что этот бег – к себе, а не в обратную сторону.
Тем не менее, сохранились и элементы того же привычного «внешнего» бега – поездки по книжным «точкам» в самом Ростове и других регионах, походы за продуктами, утренние походы купаться на ставший неотъемлемой частью внутренней жизни источник «Гремучка» и т.п. Основное время отнимала (как и сейчас) работа над книгами. И этот «бег» оказался куда как более выматывающим, чем привычные для российской профессуры ежедневные пробежки «от трех до семи» работ и подработок. Но в этой крайне напряженной жизни появился совершенно неведомый, и не допускаемый в обыденное сознание смысл: такая работа не только приносит «средства существования», но за них не стыдно. Это и есть результаты, необходимые другим людям. Более того, они согласны за них платить, хоть и не очень большие, но свои личные деньги. И делать это их никто не принуждает.
Время на отдых, между тем, ужималось до непристойных размеров. Если раньше, работая «как все» мы с женой могли позволить по два раза в неделю ездить на другой конец города плавать в крытом бассейне, то теперь о такой роскоши даже мечтать не приходилось. Была и более весомая причина: юные сограждане превратили это вместилище вожделенной влаги в полигон для отработки неведомых нам любовных утех. Окаменелое покачивание, производимое в воде у разделяющего дорожки канатика двумя и более слипшимися разнополыми телами, надо полагать, обозначало некий сексуальный транс. Наблюдать же это, отмечать, оценивать, а иногда – и соучаствовать, следовало проплывающим мимо. Зрелище не то, чтобы отталкивало своей убогой эстетикой, скорее, мешало нам набирать свои обычные полтора километра.
Короче говоря, и на это времени хватать перестало. Состояние загнанной лошади становилось все более понятным. Остановиться с работой, сделать один выходной в неделю оказалось практически невозможно. Призрак трудоголизма обретал все более конкретные формы. Походы на Гремучку, даже к шести утра, не избавляли от невольных соучастий в иных проявлениях оригинальной ростовской ментальности. В связи с чем, мудрая Соня и предложила выезжать на отдых за границу не на неделю, как это практиковалось нами ранее, а на две. Оказалось, что разумно организованный и вдвое увеличенный отдых, стоит не намного дороже, чем однонедельный. И практически вдвое дешевле, чем неделя в летнем Сочи.
Однако полностью уйти от состояния бега не удалось по двум причинам. Первая же попытка реализации нашей совместной мечты – поездка в Италию, потребовала новой мобилизации сил, теперь уже на бег от наших за границей. Она же открыла нам и новые возможности познания: более серьезной встречи с культурой посещаемой страны, так и более отстраненного, невключенного, наблюдения за нашими соотечественниками в непривычных для них условиях чуждой культурной среды.

НАШЕ В ИТАЛИИ

Все «наше», родное и понятное, за любой границей начинается еще у нас, дома. И продолжается там, у них, точно так же. Оно абсолютно одинаково на вкус, цвет, запах и прочие выделения. Еще в предбаннике зала ожидания, после неоднократного таможенного, паспортно-визового и весового контроля, как бы однородная группа авиапассажиров разбивается на группы обособленные.
Женская часть сразу же достает мобилки и вплоть до выхода на летное поле извещает всех абонентов сети о своем местонахождении. Часть мужская, тоскливо потоптавшись рядом с щебечущими подругами, решительно направляется в «Duty-Free» и агрессивно затаривается всем, что пьется и курится. Создается вечное впечатление, что летят они за границу впервые и представления не имеют о том, что в любом тамошнем супермаркете все это стоит примерно вдвое дешевле. Но все-таки «Duty-Free» – продажа без наценок, налогов и НДС, и все повторяется в бесконечном режиме дежа-вю.
После набора высоты, лишенные возможности мобильного общения, а потому – напряженно молчащие жены, направляют, опять же, все еще напряженный и как бы усталый взгляд на своих супругов. И те сразу начинают доставать. И наливать. И, наконец-то – расслабляться!
Вот уже сидящий за нами симпатичный высокий парень, передав трехлетнего сына своей половине, встает с пластиковым стаканчиком и с совершенно счастливым, одухотворенным даже лицом, предлагает всему салону поддержать его тост в честь… Аксайского ГИБДД, где ему, прапорщику ДПС, выпала честь нести тяжелую, ответственную, но столь полезную лично ему службу. Чему свидетельством – все его семейство, в полном составе отбывающее в заработанный лично им загранотпуск. Он так и сказал: в заработанный, не в заслуженный, не в очередной, а – в заработанный. И все, у кого что было с собой (не принимать же всерьез то, что разносят), а было у всех, радостно поддерживают того, кому совсем недавно отстегивали свои сотни и пол сотни, а кто и пятисотки на печально известном среди авто владельцев Аксайском мосту через славную реку Дон, в непосредственной близости от великолепного града Ростова-на- том же-Дону.
Иногда – с вариациями. Команда казанских братков, выдающая себя за бейсбольную команду, летит из Москвы в Барселону «на сборы». Они начали заквашивать еще в Шереметьево, потом, естественно, «Duty-Free», а в салоне единственно трезвому «тренеру» пришлось просто бить их по круглым бритым черепам и угрожать десантированием без парашютов.
В общем, все известно наперед, а потому ото всего нашего в Италии, куда стремились всей душой в отличие от прочих стран, мы решили отказаться не совсем обычным способом.
Итак, Bella Italia. Она настолько Bella, что описать ее можно только междометиями: ах, ох, ух, ну! И, конечно же, нашим родным и всеобъемлющим воплем восторга: «…твою мать!» Ощущение непреходящего счастья, обеспеченного уверенностью, покоем, разумной жизнью во всем, началось сразу в аэропорту небольшого городка Форли, в 30 км от Римини, нашего основного места базирования. Не смотря на весьма противный дождь, везли нас по автостраде со скоростью 130 км – это норма для таких дорог, аналогов которым я в России не видел. Форли – родина Муссолини, но об этом вслух не говорят и памятника нет. Милый маленький городишко, все двух-трехэтажненькое, вылизанное, разненькое – впрочем, как и во всей Европе. Но колорит – куда ни глянь, откуда-нибудь да выглядывает кусок античного строения в полной сохранности, да еще и с проживающими непосредственно в нем совершенно спокойными итальянами со своими итальянками и их италийскими, опять же, детьми.
Перед Римини переехали через речушку Рубикон. Тот самый, который переходил Гай Юлий Цезарь, после чего и появилось «Рубикон перейден!», т.е. назад дороги, без победы над зловредным Римом, не будет. В связи с этим, захолустный Римини на некоторое время стал столицей Римской Империи, а Цезарь остался памятником на главной площади, где и стоит до сих пор. Правда, в самом неприметном уголке. Впрочем, это – детали, но из них состоят все остальные ахи и охи. Если же о самых впечатляющих междометиях, то они связаны с полным отказом от услуг экскурсионных бюро. В связи с чем, была получена полная свобода, ахать и охать самостоятельно.
Мы закудахтали на следующий же день, т.к. на автобусе, за 8 евро туда и обратно на двоих смотались в совсем независимую республику Сан-Марино (25 км от Римини). Экскурсию предлагали за 50. Ахнули мы и при виде водителя автобуса, которого приняли сначала за дирижера из Миланской Ла Скалы. Впрочем, как выяснилось позже, такой благородный и презентабельно-важный вид имели все служащие итальянского общественного транспорта – кассиры, контролеры и т.д.
Республикой Сан-Марино я грезил с детства, рассматривая до отупения две марки, изготовленные в ней и неведомо как попавшие в Краснодар образца 1958 г. На одной был изображен лыжник, летящий с трамплина, по поводу чего моя юная тогда мама высказывала сомнения: куда же он летит, Италия такая узкая страна! На другой же марке была изображена та самая часть Италии, где и расположено Сан-Марино: гора, а на ней – вся республика. Так оно и было, только крепости, венчающие три пика – «Питоны Сан-Марино», оказались не игрушечными, а всамделишными. Как и спецназ арбалетчиков, составляющий главную гордость этой спецреспублики. А еще – марки и сувениры, ликер «Амаретто» и музей современного вооружения всех армий мира.
С трепетом извечной российской нищеты за границей Родины, пообедали в кафе, где, отчаявшись, пустились во все тяжкие – заказали к пицце бокал шипучего муската. На двоих. И с содроганием ждали счета. После чего осмелели и больше на еде не шибко экономили, хотя в Римини и покупали продукты на обед в совсем доступном супермаркете «Standa». Что говорить, за пять часов до отъезда, мы, естественно, облазили все, где ступала и не ступала нога организованного туриста. А выражение глупейшего счастья, как впилось в наши моськи, так и не отпускало все две недели.
Однако пик этого состояния пришелся на Венецию. Туда, туда, в грезу и мистику всей моей жизни, ехали мы уже на поезде, совершенно обнаглев в отношениях со всеми средствами перемещения. Еще один восторг: в Италии нет электричек, есть поезда трех классов: Regionally (со всеми остановками), Intercity (остановок мало) и Eurostar (почти без остановок). Носятся они все с одной скоростью – около 200 км, но разная комфортность и цена. Между первым и последним – почти в два раза. Но самый удобный – Intercity. То, что надо для среднего класса. В каждом вагоне по два туалета. В Eurostar, поезд высшего класса, люди набиваются как сельди в бочку, и он почему-то периодически опаздывает.
Поездка в Венецию стала нашим первым длительным (220 км!) железнодорожным отрывом от всего, привычного и обычного для русского человека даже за границей. Мы очень долго, с первой загранпоездки в 1998, и далее – ежегодно, даже помыслить не смели ничего подобного! Что же удерживало нас от того, что стало нормой для всех нормальных людей за границей? И главное, почему? Пожалуй, единственная причина – святая вера русского человека в Организацию и Организатора. Что же так надежно защищали Организаторы, гиды-соотечественники по всей Объединенной и совершенно открытой Европе? Что же так пылко нашептывали они в наши послушные локаторы-уши на всех маршрутах от Скандинавии до Испании, от Парижа до Варшавы спустя двадцать лет «перестройки» мышления, через пятнадцать лет после падения железного занавеса?
Пускаясь в неорганизованное путешествие, твердили они, округляя и закатывая глаза, вы рискуете заблудиться. Без знания языка, вы попадете в чуждую и враждебную среду. Где дремучим русским морочат голову, выманивают жалкие денежки, закопанные в потайные местечки сотрясаемых ужасными предчувствиями тел. Где у них крадут вещи, среди которых самая ценная – загранпаспорт. Где, в конце концов, ограбленных, голодных и утративших человеческий облик, их свозят в жутких машинах без дверей и окон (куда там нашему автозаку!) в лагеря для интернированных лиц, поскольку власти всех европейских стран ведут смертельную войну с нелегальными переселенцами.
И там, предчувствуя неизбежность секс-услуг горилоподобным охранникам-южанам за звонок в родное консульство, гордые наследницы скифов исцарапывают свои прекрасные лики, в связи с чем, горилы-охранники теряют к ним всяческий интерес. И тогда на тропу войны за скользкий сотовый телефончик вступают мужчины. Но их и без того жалкий вид вечного совка за границей не вызывает никаких гомосексуальных позывов порочных тюремщиков. Проходят недели, месяцы, столетия. Родина-мать не вспомнит предателей-отщепенцев, умудрившихся утратить (или – продать шпионам и диверсантам?!!!) врученные ею бесценные краснокожие книжицы. Они больше – никто, разве что возьмут их за чечевичную похлебку сердобольные владельцы бистро и пиццерий на черную, изматывающую работу…
Примерно так все это охмурение и выглядело повсеместно. Но причина оказалась намного прозаичнее: цена любой организованной поездки к любой достопримечательности (с едой или без) втрое, а то и вчетверо оказывалась выше полной цены любого «дикого» путешествия туда же. Чечевичную похлебку, пресловутый символ полуголодного прозябания, мы испробовали в один из первых ужинов, правда, входивших в стоимость путевки. Называлась она «Cecevino Zuppa» (суп из чечевицы) и представляла густую смесь чечевы с грибами, которую полагалось присыпать твердым тертым сыром пармезан. Не могу сказать, что было это безумно вкусно, но – вкусно, сытно и вообще – вполне.
Если же иметь в виду, что кроме Zuppa нам полагался внушительный кусок отбивной свинины (жареной рыбы, говядины и т.п.) + вечная «паста» – спагетти, рожки, вермишель (все – «паста») + несметное количество закусок со «шведского стола» – ужин бедного трехзвездного туриста поглотить было невозможно. Но можно было забрать с собой в номера, они же «камера». Что мы и делали, сначала тайком, поглядывая на едва прикасавшихся к этому пиршеству живота англичан, немцев и прочих шведов. А потом – совершенно в открытую: никто внимания на это не обращал. Или делал вид, что не обращает. Что нас более не смущало. Так как нам, все-таки людям русским, крайне важно было, чтобы все делали вид, что не замечают. Как-то на генетическом уровне поддерживала нас такая солидарная толерантность. Главное, чтоб не замечали. Потом уже, в некой молодежной обжорке в Равенне, называвшейся «Ресторан-юниор», мы с изумлением и радостью обнаружили, что и всеевропейская молодежь, и люди нашего возраста делают с недоедками то же, что и мы. Причем, совершенно ни на кого не оглядываясь и как бы совсем в порядке вещей.
Посудите сами, друзья, обед в Равеннской обжорке, самой дешевой, но очень вкусной, на двоих обошелся в 20 евро. Наши сообедники брали меньше, но съесть все равно не могли. Однако, для нас 20 евро – по ценам октября 2005 г. – 700 рублей. То есть, пятая часть зарплаты российского доцента или седьмая – российского же профессора. Иными словами, только обедая таким образом, на Родине можно продержаться: профессору – неделю, доценту – пять дней. Но мы-то не на Родине, а в Италии, а они-то, хоть и не на Родине, но – в Евросоюзе. Где средняя зарплата профессора меньше 10000 евро невозможна. Вряд ли в «Юниоре» рядом со студентами обедали профессора, мы их тоже видели, только не в обжорках. Но это – особая песня.
Короче говоря, чем менее чопорным было едальное заведение, тем адекватнее вели себя все те же англичане, немцы и прочие шведы. Итальянцам, как хозяевам, было все едино. Единственное, на что в пол глаза поглядывали официантки – чтобы со столов не исчезали несметные приборы и приборчики: сосуд с крупным перцем, который следовало молоть, проворачивая штопорообразную рукояточку; аналогичный сосуд с солью; бутылочки с оливковыми маслами и уксусами 4-5 видов; вилки и вилочки, ложки и ложечки и т.д., и т.п. Надо полагать, исчезали. И не только в безразмерных торбах наших соотечественников, которых, по крайней мере, в Равенне, были единицы.
Мы их приметили сразу по прибытии. Рядом с вокзалом там расположен очень оригинальный собор, весьма характерный только для провинции Эмилия – Романья, одним из центров которой является наш Римини, другим – Равенна, третьим – Болонья. Собор как бы строго готический, но с веселенькими романскими прибамбасами. Это – след арианской культуры, сохранившийся только в этих трех городах. Сейчас дело не в арианской культуре, о которой тоже отдельный сказ, а в том, что, созерцая это удивительное смешение стилей базилики Джованни Евангелиста со стороны привокзального сквера, услышали мы знакомую, и одновременно, неведомую речь.
Неведомость определялась тем, что соотечественник, говорящий в Италии по сотовому телефону, это нечто из ряда вон. Сильно дорого, одно подключение равно половине зарплаты российского профессора. Потому сперва и показалось, что говорят как бы не по-итальянски, но и не по-русски, но очень похоже и на то, и на другое. Значит, по-португальски. Слишком много шипящих звуков, а тональность возвышенная, натуральный «high rise», как отметили бы английские фонетисты.
Оттенок португальского проступал в словах, начинавшихся преимущественно с х, п, ё и б. Однако их виртуозно менявшиеся приставки и суффиксы, и особенно – отглагольные окончания, привносили ясность и позволяли четко идентифицировать национальную принадлежность носителя – и языка, и культуры. Да, да, это так разговаривал наш соотечественник по сотовому телефону, а смысл обращений состоял в том, что его, носителя, не дождались, группа уехала, и куда ему, б…ю мать, в душу и т.п. пилить от этой хреновой церкви у вокзала. И, главное, на чем?
Здесь-то мы и испытали свой душевный «high rise», правда, отнюдь не из чувства злорадства, но из-за глубокого понимания своей защищенности от всей той напасти, которая таки реализовалась в отдельно взятом туристе из самых страшных сказок русскоязычных гидов. Подумалось, было: а не помочь ли? Но оно уже получило указания типа ждать там, где стоишь, допило то, что оставалось из бутылки с родной надписью «Балтика № 3», опустилось на скамеечку и бутылочку привычно бросило мимо урны.
Братья и сестры, все это – и мобилка в лапе русского мужика, и португалообразная речевка, и «Балтика № 3» на фоне арианской культуры – чистая правда! А вот откуда пришел и поднял нас в собственных глазах небывалый душевный наш «high rise», – об этом и многом другом «нашем» и не нашем – в следующих выпусках «Заметок на бегу». А я снова бегу своим внутренним бегом, снова опаздываю – и к самому себе, и – к Вам. Поэтому – продолжение следует.

: : :

© С.В.Кульневич

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Hosted by uCoz